Команда Формулы-1 Оникс: бизнесмен-мошенник Жан-Пьер ван Россем, подиум Стефана Йоханссона и жалобы Бертрана Гашо в сезоне-1989

История одной из лучших плохих конюшен в истории чемпионата мира.

Быть или не быть? Босс «Оникса» Майк Эрл управлял гоночной командой уже 10 лет и во второй раз пытался прийти в чемпионат мира. Пару лет назад он почти договорился с «Филипп Моррис», чтобы «Оникс» стал их молодёжной командой, но в последний момент идею заблокировали в американском офисе.

У Эрла был авторитетный английский инженер Алан Дженкинс, который к 40 годам успел поработать в «Макларене» и помогал Джону Барнарду строить чемпионские болиды для Ники Лауды и Алена Проста. Дженкинс привлёк опытного пилота Стефана Йоханссона, с которым был знаком ещё с молодёжных серий. Йоханссон ранее выступал за «Макларен» и «Феррари», но теперь готов был присоединиться и к совершенно новой команде. Ещё у Эрла имелся бельгийский дебютант Бертран Гашо, в 1987-м ставший вице-чемпионом британской Формулы-3.

Чего у Эрла и его «Оникса» не было, так это денег. Всё шло к тому, что команда обанкротится, как многие мелкие конюшни до и после него. Но тут Гашо сказал Майку, что в Бельгии есть человек, к которому можно было обратиться. Его звали Жан-Пьер ван Россем…

Марксистский гуру финансов

Жан-Пьер родился в небогатой семье в Брюгге. В 22 года он окончил Гентский университет и получил стипендию на два года изучения эконометрики под руководством нобелевского лауреата Лоуренса Клейна в Уортонской школе бизнеса Пенсильванского университета.

В США ван Россем изучал теорию математических моделей, которые могли бы предсказывать развитие событий на фондовом рынке. Жан-Пьер с детства тяготел к бунтарству, изучал социализм и позднее называл себя марксистом. Идея, что поведение рынков можно предсказать и за счёт этого извлечь прибыль, захватила ван Россема. Это был шанс воспользоваться недостатками капиталистической системы и обогатиться за счёт неё.

Жан-Пьер ван Россем в 1989 году

Фото: Henri Cahier/Getty Images

Позднее на базе своих исследований ван Россем создал систему Moneytron. Это был уникальный алгоритм, по которому на суперкомпьютерах рассчитывались сотни переменных, что позволяло заключать исключительно выгодные сделки. У Moneytron появились первые инвесторы, затем присоединялись новые — всё более обеспеченные. В какой-то момент клиентами Moneytron были представители королевской семьи Бельгии. В общей сложности, по словам ван Россема, у Moneytron было порядка 300 клиентов.

К 40 годам Жан-Пьер купил яхту стоимостью в $ 90 млн, два частных самолёта и 108 (сто восемь!!) автомобилей Ferrari. В конце 1980-х состояние ван Россема оценивалось в $ 780 млн. «В детстве я хотел играть с самолётиками и машинками, но родители не могли позволить себе их покупку. Считайте, что для меня это как сбывшаяся с запозданием детская мечта», — объяснял позднее ван Россем свои инвестиции в «Оникс».

Ван Россем идёт в Формулу-1

Ван Россем выкупил контрольный пакет акций команды. Теперь у Эрла были деньги, чтобы выступить в сезоне-1989, но не было времени. Сделку с Moneytron заключили в последний момент, и у Алана Дженкинса было лишь три-четыре недели, чтобы собрать болиды. Предсезонные тесты команда, разумеется, пропустила — по приезде в Бразилию на первый этап чемпионата «Оникс» ORE-1 в принципе ещё ни разу не заводилась.

Тем не менее благодаря местным, команда нашла небольшой картодром неподалёку от Рио-де-Жанейро. Для шейкдауна такой вполне мог сгодиться, однако без инцидентов не обшлось: в какой-то момент Йоханссон проехал по выползшей на трассу змее. «Она разлетелесь на миллион кусочков, и часть из них залетела мне за шлем, — вспоминал швед. — Я боюсь змей, у меня фобия. Змеи — это единственное, чего я боюсь в жизни. Я чуть не обделался! Выскочил из кокпита и начал стряхивать всё с себя».

Стефан Йоханссон в 1989 году

Фото: Pascal Rondeau/Getty Images

«Оникс» как новой команде для участия в квалификации сначала требовалось пройти предквалификацию. Стефан Йоханссон показал предпоследнее время, проиграв «Брэбему» Мартина Брандла 7,468 секунды, а Бертран Гашо после нескольких кругов встал на обочину с повреждённой подвеской. Бельгиец уверял, что рычаг сам погнулся, но Дженкинс ему не верил. «Нет, будь честен и скажи, что сам вылетел с трассы, — вспоминал слова инженера Майк Эрл. — Просто признай, что допустил ошибку. Мы все их допускаем».

Дженкинс вложил в эту машину много сил и разрабатывал её буквально ревностно. Однажды механики собрали не то антикрыло, и Алан первым попавшимся под руку молотком разбил его у всех на глазах со словами: «Этого антикрыла на моей машине не будет. Не я его придумывал».

Однако Гашо стоял на своём и убеждал, что подвеска сломалась сама по себе. А спустя несколько дней появились фотографии, на которых было видно, что рулевая тяга была погнута ещё до остановки Бертрана.

Бертран Гашо на Гран-при Монако

Фото: Pascal Rondeau/Getty Images

Впервые пройти предквалификацию «Ониксу» удалось лишь на четвёртом этапе сезона — в Мехико. В предварительной сессии Йоханссон показал четвёртое время, а в основной квалификации завоевал 21-ю позицию. В какой-то момент по ходу гонки Стефан занимал 10-е место, но на 17-м круге сошёл из-за отказа трансмиссии. Как бы то ни было, для скромных дебютантов это было большое достижение — и лишь начало заметного прогресса.

На Гран-при Франции Гашо и Йоханссон были быстрее всех в предквалификации и затем оба пробились на старт — впервые в истории команды. Бертран в тот уикенд был быстрее опытного напарника и занимал шестое место, когда на его машине вышел из строя аккумулятор. Йоханссон продолжал борьбу и за 27 кругов до финиша вышел на пятую строчку — швед благополучно удержал позицию до конца заезда и принёс «Ониксу» первые очки в Формуле-1.

«Оникс» привлекает внимание

«Оникс» постепенно обретал уверенность, а его машины на стартовой решётке больше не удивляли. Сюрпризом стало то, что Гашо зачастую оказывался впереди Йоханссона. Однако Бертрану порой не хватало стабильности и толики сдержанности. На «Сильверстоуне» бельгиец во второй раз подряд прорвался на старт, оставив позади Йоханссона, но на вормапе перед гонкой разбил основное шасси. Запасное ему собрали, но выше 12-го места на финише Гашо подняться не смог. Ван Россем был в ярости, не понимая, как можно разбить машину ещё до гонки.

При этом сам Жан-Пьер на фоне локальных успехов команды раздавал в прессе громкие интервью. Бельгиец утверждал, что намерен в течение двух лет привести «Оникс» к победам в гонках, а на горизонте в пять лет — к борьбе за чемпионство. Ван Россем уверял, что планирует пригласить Алена Проста и Герхарда Бергера. Эрл и Дженкинс понимали, что это пустая бравада в попытке привлечь громкими обещаниями новых спонсоров. Вместе с этим ван Россем утверждал, что рассматривает возможность профинансировать сделку с «Порше» по поставке силовых установок.

Стефан Йоханссон в 1989 году

Фото: Pascal Rondeau/Getty Images

Немцы и правда готовились вернуться в Формулу-1 и искали себе подходящую команду. И «Ониксу» удалось договориться о встрече с Ульрихом Бецем, главой автоспортивной программы «Порше». Однако встреча прошла совсем не так, как рассчитывал ван Россем. «Я никогда не забуду выражение лица Беца, — вспоминал Йоханссон реакцию руководства «Порше» на эксцентричный и неопрятный образ ван Россема. — Бец такой: да что за хрень тут вообще происходит? Мне кажется, решение было принято ещё до того, как началась встреча». «Насколько я знаю, никакого контракта нам даже и близко не предложили», — добавляет Алан Дженкинс.

Ван Россем продолжал уверять, что договорится с «Порше», и последним даже пришлось объявить, что они не будут сотрудничать с «Ониксом». В ответ Жан-Пьер вывез одну из своих Porsche на центральную площадь Брюсселя и поджёг.

Выходки одиозного владельца команды становились всё ярче. После окончательного разрыва с «Порше» он заявил, что Формула-1 в принципе работает нечестно, и угрожал продать свою долю в команде. Ван Россем даже назвал Берни Экклстоуна боссом мафии и припомнил тогдашнему президенту ФИСА Жану-Мари Балестру сотрудничество с правительством Виши (Балестр позднее объяснял, что под прикрытием работал на Сопротивление). После этого бельгийцу запретили появляться в паддоке.

Жан-Мари Балестр и Берни Экклстоун в 1989 году

Фото: Pascal Rondeau/Getty Images

К тому моменту дела у ван Россема шли не очень хорошо. Всё больше клиентов Moneytron требовали возврата средств, долги постепенно росли, денег на содержание команды оставалось всё меньше. В «Ониксе» в целом понимали, что ситуация непростая, напряжение росло. Гашо всё чаще критиковал команду за регулярные проблемы с машиной.

«Скажем так, я был достаточно опытным в Формуле-1, чтобы выражать свои чувства дипломатично, когда с машиной проблемы. А Бертран в этом смысле был более открытым, — вспоминал Йоханссон. — И я ему даже благодарен за это — он напихивал им куда сильнее меня, что, похоже, было полезно. Не для него, для команды».

В какой-то момент Гашо не выдержал и выложил всё бельгийской прессе. «Однажды утром мне звонит Жан-Пьер, он был очень взволнован, — вспоминает Майк Эрл. — Спрашиваю, в чём дело, а он говорит: «Ты видел, что Бертран говорит про нас газетчикам? Он утверждает, что никто ничего не делает, денег нет, команда плохая. Увольняй его!» Если бы у меня была возможность отказать ему, я бы ею воспользовался». За четыре этапа до конца сезона Гашо был уволен из «Оникса», а на его место пришёл Юркиярви Лехто, действующий чемпион британской Формулы-3.

Чудо в Эшториле

На Гран-при Португалии Йоханссон был быстрейшим в предквалификации, а затем завоевал 12-е место на стартовой решётке воскресной гонки. Лехто в своей первой в Формуле-1 сессии был на две с лишним секунды медленнее Йохансона и выбыл ещё до квалификации. Стефан ещё ни разу не стартовал на «Ониксе» так высоко. «Я знал, что при старте с 10-12-й позиций в хороший день у меня может быть шанс попасть на подиум, — вспоминал швед. – Мы всю ночь говорили о шинах и так и не смогли прийти к выводу и утвердить стратегию. Мы так и не решили, на каком круге останавливаться», — рассказывал о той гонке Дженкинс.

На старте Йоханссон удержался на 12-й позиции, а затем начал постепенно прорываться наверх и к 10-му кругу закрепился на восьмом месте. Шины постепенно изнашивались, лидеры один за другим сворачивали в боксы. И в «Ониксе» решили пойти ва-банк и вообще не менять шины. Йоханссону предстояло проехать на одном комплекте 71 круг дистанции. После двух третей дистанции Стефан держался пятым, а на 49-м круге в борьбе за вторую позицию столкнулись Айртон Сенна и Найджел Мэнселл, проигнорировавший чёрные флаги за езду задом на пит-лейне. Йоханссон разом очутился на третьей строчке.

Однако темпа не хватало — резина уже не держала дорогу. «Шины были полностью изношены — местами через них просвечивали колесные диски, — рассказывал швед. — Но я знал, что должен дотащить машину до финиша». На 58-м круге Стефан выпал из топ-3 — «Оникс» на прямой легко прошёл Риккардо Патрезе на «Уильямсе». Однако три кругами спустя итальянец сошёл из-за технических неполадок — Йоханссон вернулся на третье место и на последних каплях топлива дотянул до финиша! В свой 13-й уикенд в истории команда «Оникс» привела своего пилота на подиум Гран-при Формулы-1.

Стефан Йоханссон на подиуме Гран-при Португалии 1989 года

Фото: Paul-Henri Cahier/Getty Images

Правда, приключения на этом не закончились. На круге возвращения в боксы на задней прямой в баках «Оникса» окончательно закончилось топливо. На подиум Йоханссону пришлось бежать пешком через всю трассу — и на церемонию награждения швед опоздал. Когда Герхард Бергер и Ален Прост открывали шампанское, Йоханссон лишь поднимался на подиум. «По пути на подиум я встречаю Балестра, и он шипит на меня: «Где тебя носит?» — вспоминает тот день Стефан. — Ну, у нас топливо кончилось, отвечаю я, а бегать быстрее я не умею».

Тем временем технический делегат ФИА Чарли Уайтинг инспектировал машины в закрытом парке — и «Оникс» Йоханссона оказался легче положенного. «Я всегда как одержимый следил за тем, чтобы машина была максимально лёгкой, — признаётся Алан Дженкинс. — Но в расчётах я не учёл, что шины тоже могут износиться». Дженкинс вместе с представителями команды отправился на повторное взвешивание. «Я с ужасом смотрел на стрелку весов. Она колебалась на грани, — продолжает инженер. — И в какой-то момент подул ветер — стрелка чуть подвинулась в легальное значение, и Чарли мгновенно скомандовал: «Сейчас же увозите её отсюда».

Подиум в дебютном сезоне — достижение для любой команды, а для команды, которая в межсезонье была на грани банкротства, и вовсе выдающийся успех. «Ван Россем поверить не мог, что мы на подиуме, он почти плакал от счастья, — рассказывает о том дне Эрл. — Разумеется, мы тоже были счастливы, но было приятно видеть, что и для него это что-то значит». По итогам Гран-при Португалии на счету «Оникса» было уже шесть очков — команда пробилась в топ-10 Кубка конструкторов, оставив позади в том числе «Минарди» и «Лижье».

Конец «Оникса»

Несмотря на успехи, найти новых спонсоров Эрлу и ван Россему не удавалось, громкие заявления и скандалы никакой пользы не принесли. И без того шаткое финансовое положение команды всё больше усугублялось. «Мне не платили весь год — ни пенни из полагающегося мне по контракту, — рассказывал про сезон-1989 Йоханссон. — Но затем мы приехали на Гран-при Японию, ван Россем пригласил меня к себе в отель и говорит — у меня твоя зарплата. Я прихожу, там две сумки наличных — в бельгийских франках. Вся сумма — довольно немаленькая — до цента. Помню, как выхожу из отеля, прижимая к себе эти сумки, сажусь в такси и не понимаю, что теперь с ними делать».

«У нас была встреча с Жан-Пьером, Аланом и Стефаном, — вспоминает Майк Эрл окончание сезона-1989. — И в конце весьма приятного ужина Жан-Пьер встал и сказал: «Ну, парни, если вы до конца месяца не найдёте £ 20 млн, то я выхожу из дела». Я поначалу подумал, что он шутит. Мне понадобилось 15-20 лет, чтобы попасть в Формулу-1. Я вложил много сил, но к такому не был готов». У ван Россема кончились деньги, претензии кредиторов к нему лишь росли, содержать «Оникс» он уже не мог при всём желании.

Болид «Оникс» с логотипами нового спонсора

Фото: Pascal Rondeau/Getty Images

Для команды это означало, что без нового инвестора дожить до старта следующего сезона она не сможет. Ван Россем вскоре окончательно покинул команду, следом ушёл Эрл, а управлять «Ониксом» остался Алан Дженкинс, однако вскоре команду выкупил швейцарский коллекционер автомобилей Петер Монтеверди. «Помню, он мне позвонил. Мы ещё не были знакомы, я даже не знал, кто это такой, — рассказывает Йоханссон. — Говорит, я мистер Монтеверди, новый владелец команды, и в этом году я не буду платить вам зарплату. Что?! Если не согласны, вы уволены. Я бросил трубку. Разговор длился две минуты». Под руководством Монтеверди «Оникс» обанкротился после 10 этапов сезона и был расформирован.

В 1991 году Жан-Пьера ван Россема арестовали бельгийские власти по подозрению в мошенничестве. Ван Россем к этому моменту создал собственную партию ROSSEM, и на прошедших вскоре после ареста выборах она получила три места в Палате представителей. В итоге, чтобы Жан-Пьер мог исполнять обязанности депутата, его выпустили из-за решётки. Однако следствие по его делу не было прекращено, и в 1995 году, по завершении мандата, ван Россем был признан виновным в мошенничестве, подделке документов и злоупотреблении доверием.

Жан-Пьер ван Россем в 2014 году

Фото: Isai Symens / wikimedia.org

Никакого секретного алгоритма, предсказывающего поведение фондового рынка не было, компания Moneytron оказалась финансовой пирамидой. После двух лет тяжб и апелляций Жан-Пьер ван Россем в 1997-м всё-таки сел в тюрьму. В 1999-м он получил условно-досрочное освобождение и вернулся к обычной жизни — правда, уже без сотен миллионов долларов на счету. Жан-Пьер продолжал пользоваться своим эксцентричным образом, время от времени появлялся на телешоу и рассуждал на темы политики и экономики. Кроме того, ван Россем опубликовал свои тюремные дневники, а также несколько книг об экономике и искусстве. В 2018 году Жан-Пьер скончался в возрасте 73 лет.

«Нам повезло, что в «Оникс» пришёл ван Россем, — рассказывал Майк Эрл. — Его появление было словно озарением. Он был энтузиастом, настоящим энтузиастом. Он взял на себя ответственность и помог собрать команду и построить хорошую, как мы тогда считали, машину. Я всегда был признателен за то, что он сделал. Как он это сделал, понятия не имею. Я горжусь тем, чего мы добились. Мы хорошо справились для маленькой команды. Разочарован тем, как всё закончилось, но горд тем, как мы действовали в процессе».

«Такого больше не будет. Никто до нас не добивался подобного в Формуле-1 в первый год. Учитывая, сколько у нас было ресурсов и какой вообще была команда, я невероятно горжусь тем, чего мы смогли добиться», — добавил Йоханссон.

Источник: championat.com